Ничего не изменилось. Но все вдруг стало другим. Настолько, что уже не мерещится, не чувствуешь, не ощущаешь кожей, а знаешь. Знаешь — и все. Это и есть неизбежность. Все уже  решено, все отмеряно. Осталось только дождаться. Осталось только позволить судьбе сбыться.

Пять шагов вперед, пять назад. Вперед, назад. От стены к двери.

Когда она откроется, все кончится.

В коридоре пол покрыт толстой резиной. Охранники передвигаются абсолютно бесшумно. Но я научился улавливать их приближение по едва уловимому уплотнению воздуха.

Сейчас они в двадцати шагах от двери. Столько же успею сделать я. Четыре раза от двери и назад.

 Мы идем навстречу друг другу.  И все вместе на встречу нашей судьбе.

Ровно через пятнадцать шагов все кончится.

Начнется ли что-то взамен, не знаю. Не хочу гадать. Первое, от чего себя отучаешь — надеяться. Самый простой путь сойти с ума, отдать себя на растерзание надежде.

Выхода нет. Запертая дверь — иллюзия. За ней ничего нет.

Десять шагов.

На их месте я бы стрелял с порога. С пяти шагов трудно промахнуться.  Или, что еще лучше, подмешал бы что-нибудь в пайку.  Не сделали. Иначе бы я сейчас уже лежал колодой на полу. Странно. Они же не могут не знать, что я уже все знаю и готов. Или для них ритуал важнее неизбежных хлопот? Возможно…

Не смей гадать! Еще чуть-чуть и все узнаешь.

Пять шагов. От двери к стене.

Когда повернусь, все кончится.

Кра , браг, бга, хвощь, хвощь, немощь, бга, бга, хвощь, тур, кра, морок, хвощь! 

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США

 лето 1989 года

22 часа 34 минуты (время местное)

На лице девушки отчетливо читалась готовность. И это Николасу понравилось. Загадки и неопределенность они любил на работе, в личной жизни предпочитал заранее оговоренные отношения.