Уошен снова посмотрела в ближайшие ярко-синие, крайне подвижные глаза.

- Мои правила просты, маленькие чудовища. Усики замерли.

Слушатели затаили дыхание.

- Мой Корабль - это Корабль. В ином имени он не нуждается.. Он значителен и огромен, но не бесконечен. И не пуст. Вместе с вами его лабиринты разделят тысячи других существ. И если вы не будете относиться к другим пассажирам с должным уважением, то будете выброшены отсюда. Выброшены. Вышвырнуты за борт и забыты, - объяснила она.

Дыхание возобновилось с удвоенной силой. Не перебирает ли она?

Но вместо того, чтобы смягчиться, Уошен продолжала напирать.

- Для вас приготовлено пустое помещение. Как вы и просили. Оно запечатано и герметизировано. Там много места и в изобилии вашей идиотской пищи. В вашем новом доме делайте что хотите. За исключением размножения. На размножение требуется мое личное разрешение и дополнительная плата. Дети будут являться пассажирами, и потому их статус в полном моем распоряжении. Если я сочту нужным, то выкину их за борт в любой момент. Понятно?

Переводчик повторил вопрос, а затем мягким бесполым голосом сообщил Уошен ответы камбалоподобных.

- Есть, господин капитан.

- Разумеется, ваша честь.

- Вы меня напугали, господин.

- Когда все это кончится? Мама! Я есть хочу! Уошен подавила усмешку и, переведя дыхание, ответила на последний вопрос:

- Так будет всегда. До тех пор, пока однажды я не вышвырну вас с Корабля.

Другие капитаны практиковали изгнание, разумеется, вполне человеческим образом. Такси или иные звездолеты брали на борт беспокойных существ и развозили по домам или, чаще всего, в такие миры, где они имели несомненную возможность выжить.

- Но не ошибитесь! - прорычала Уошен. - Я люблю свой Корабль. Здесь я родилась и здесь умру, а до той поры буду делать все, чтобы защитить его древние стены и благородные камни от всего и всякого, кто не выкажет ему полного и совершенного уважения. Поняли меня, дурилы?