Если Корабль будет привлекать пассажиров иных рас, то команда должна знать, как, что и почему происходит на его необозримых окраинах, а потому решила превратить глубокие пещеры в жилища, где любые биологические виды чувствовали бы себя как дома. Главному инженеру было приказано попробовать осуществить это. Только вечность спустя, уже научившись понимать Премьера, Уошен смогла представить себе женское нетерпение, столкнувшееся с манерой ее отца - талантливого исполнителя, осмеливавшегося ворчать по поводу своей работы и не видевшего в явной ее сиюминутной бессмысленности всех грядущих выгод.

Обиталище фениксоподобных представляло собой род своеобразной магнитной бутылки.

Или контейнер с антивеществом, хотя таковое предположение являлось лишь дикой догадкой. В любом случае оно было настоящей тюрьмой.

Тюрьма имела пять километров в диаметре и более чем двадцать в глубину и являла собой настоящий колодец густого теплого воздуха, прикрытый плотными облаками и с массой плавающих растений. Там находились всевозможные биологические формы, взятые со звездолета фениксоподобных, а затем окультуренные и приспособленные к местным условиям. Света в звездолете не было, поэтому на искусственном небосклоне установили специальные лампы, зажигающиеся и гаснущие с необходимыми интервалами. Ни тайфунов, ни бурь в помещении не предусматривалось, поэтому воздух циркулировал благодаря спрятанным вентиляционным трубам и другим инженерным хитростям. А для того, чтобы скрыть круглые стены, любые поверхности прикрывались подобием бесконечных облаков - иллюзией, правдоподобной лишь для людей, но не для фениксоподобных, подлетавших к ним слишком близко.

Тюрьма предназначалась для содержания побежденных и врагов, но и те, и другие быстро старели и оставляли ее навсегда.

Уошен довелось наблюдать похороны одного старого воина. Теперь это казалось невероятным, но она помнила, как стояла среди тысячи себе подобных на платформе рядом с огромной полукруглой стеной, вцепившись в поручни и глядя на крылатые тени, пролетавшие мимо грациозно и смело, с громкими песнями, слышными даже за неумолчным шумом ветра и уносившиеся все выше и выше.