И что бы люди ни открывали во мне, я открывал это вместе с ними.
Ведь до того момента я никогда не мог полностью понять своего величия, своей славы, своей всепобеждающей красоты.
Я жаждал отблагодарить моих гостей - и не мог. Не мог так же, как не мог заставить их услышать свой грустные предупреждения. Но в плену моей немоты мне становилось с каждым мгновением все удобнее. Все имело свою причину и, вне зависимости от того, насколько велик и славен я был, мне незачем было равняться с теми, кто сотворил меня… Да и возможно ли такой простой машине, как я, вместить бесконечную мудрость творения…
Под глубинами моих водных морей по-прежнему лежали океаны жидкого кислорода.
Он, без сомнения, был топливом для моих заснувших двигателей.
Люди уже научились ремонтировать мои помпы и огромные реакторы; им удалось даже путем экспериментального взрыва высокоскоростной плазмы запустить один из моих колоссальных двигателей. Плазма оказалась намного горячей, чем можно было предположить, и к тому же более мощной.
И тогда мы отправились в их галактику.
Она называлась по имени тех выделений, что бывают у матерей - Млечным Путем.
Я ощущал ее пыль, ее нежный жар, согревавший мою старую кожу. Подо мной жили четверть триллиона солнц и сотня триллионов миров; где-то процветала жизнь, а где-то ее не было. Из ничего я был брошен в самое сердце универсума. Мое прибытие видели десятки тысяч его представителей, и многие из них послали навстречу нам свои суденышки, которые облетали меня на привычно уважительном расстоянии, на разные голоса испрашивая разрешения на посадку или громогласно заявляя свои права на обладание мной.