Потом послышались голоса, взывавшие к Млечному Пути.

«Этот Корабль наш!» - кричали они. «Наш!»

«Отныне и навсегда! Корабль принадлежит нам!..»

На верхушке огромного черного валуна стояли черные деревянные кресла, и на этих креслах, любуясь фальшивым рассветом, сидела Капитан-премьер со своим ближайшим окружением, облаченным в зеркальную униформу.

- Итак, если мы выиграли, то что? - вещала она. Ответа не последовало.

- Мы выиграли право на крупнейший звездолет всех времен, - продолжила женщина, обводя рукой голубой потолок, теплый прибой и почти горячие базальтовые утесы. - Но не забывайте о том, что наша миссия щедро оплачена, и потому правительство и корпорации вправе ожидать, что их инвестиции окупятся с лихвой.

Все закивали, но молча, поскольку знали Премьера достаточно хорошо, чтобы удерживать свои мнения при себе - по крайней мере, до тех пор, пока она на них смотрит и обращается к ним.

- Этот Корабль движется чудовищно быстро. Даже если мы сможем развернуться на сто восемьдесят градусов и до капли выжечь все топливо, мы все равно будем продолжать двигаться слишком быстро для того, чтобы иметь возможность где-нибудь однажды остановиться. Массу двадцати Земель вы не сможете заставить плясать под вашу дуду. Ведь не сможете?

Молчание.

От узкого лица Капитан-премьера повеяло холодом уверенного в себе профессионала.

- Миоцен.

- Да, мадам?

- Идеи! Любые!

- Остановиться по своей воле мы действительно не можем. Но использовать собственные двигатели для того, чтобы выровнять курс - вполне. - Миоцен была высокой, неизменно спокойной женщиной. Глянув на компас, стоявший на коленях, она подняла свои светло-ореховые глаза, и взгляд ее встретился с нетерпеливым взглядом Премьера. - Впереди нас белый карлик. Через три дня мы окажемся относительно близко от него, и тогда вместо того, чтобы проскользнуть через галактику, мы можем развернуться. Судно пройдет через обжитое человеком пространство и продолжит свой путь к сердцу галактики.