– Я увидела это покрывало на рынке и подумала, что тебе должно понравиться, – услышала она голос Фрины за своей спиной. – Вот твои ключи, Дот. Это от комнаты, а это от двери, что ведет на лестницу. У меня есть запасные, и у госпожи Батлер тоже, чтобы она могла делать уборку, но в остальном ты распоряжаешься здесь сама. Пойду-ка посмотрю на полог над своей кроватью, – сказала Фрина и удалилась, закрыв за собой дверь.

Дот потерлась щекой о бархат, а потом снова расправила его. Из всех подарков, полученных ею за короткую жизнь, – а их было не очень много, – этот самый лучший. Ее собственная комната! Никто больше не имеет права в ней распоряжаться. Она может закрыть ее на ключ и никому не открывать. Пусть ее хозяйка самовлюбленная, взбалмошная и непостоянная, не говоря уж о ее склонности пугать Дот до смерти, но она сделала Дот огромный подарок и проявила достаточно такта, удалившись и дав ей насладиться им. Девушка села на стул и стала смотреть в окно на море. Любовь к хозяйке переполняла ее сердце.

А Фрина тем временем осматривала занавеси над кроватью, которые были сшиты из черного шелка, расшитого зелеными листьями, и тускло-зеленые простыни, цвет которых прекрасно оттенял белизну ее тела. Ковер тоже был зеленым и мягким как трава, а зеркала – розовые, в рамах, увитых керамической виноградной лозой. Не хватало лишь вакхического любовника – под стать комнате.

Она улыбнулась, перебирая в уме знакомых мужчин. Никто не подходил. Ничего, кто-нибудь да объявится. Не стоит с этим торопиться, надо еще посмотреть, как к ее причудам отнесется новая прислуга. Она ведь так и не встретилась с повелителем слесарей господином Батлером. Фрина рассудила, что Дот уже вдоволь насладилась своей комнатой, и тихо позвала: