Старший сын пораскинул мозгами и благоразумно решил, что визит Долохова лучше хранить в тайне. Это оказалось не так просто, ведь с начала июля месяца над фамильным замком на прибрежных скалах то и дело кружил крупный холеный коршун с запечатанным свертком, привязанным к лапе. Через пару недель Антонин стал обладателем полноценного портключа, а Руди получил подробнейшие инструкции по его активизации.

Двадцатого августа тысяча девятьсот шестьдесят шестого года, такого сложного года для всего магического мира – ведь если повернуть вторую цифру на сто восемьдесят градусов, получалось… тут «Ежедневный пророк» суеверно и многозначительно умолкал – так вот, двадцатого августа, в восемнадцать часов и тридцать пять минут Бертольд Лестрейндж выволок за ворота охотничий инвентарь, зыркнул на сыновей, погрозил кулаком младшему и дезаппарировал, забыв при этом ружье (охотиться с волшебной палочкой Малфой считал дурным тоном). Дождавшись, пока отец аппарирует обратно, с потоком страшных ругательств заберет двустволку и снова исчезнет в теплом соленом воздухе, Родольфус присел перед братом на корточки и вытер ему сопли.

— Раба, — вкрадчивым тоном заговорил старший Лестрейндж, — я хочу тебе кое‑что сказать, — вихрастая голова кивнула, из‑под челки блеснули шальные черные глаза.

— Завтра, — продолжал Руди, — ко мне приедет гость. Это мой друг, но пока я видел его только на колдографии. Его зовут Тони, он пишет очень интересные письма.

— Ого! – выдохнул младший, распахивая глазенки. – А па не зна?

— Отец не знает… это секрет.

— Здолово! А он длака пливезет?

— Рабастан, послушай меня внимательно! – строго перебил Родольфус. – Не вздумай проболтаться отцу! И я не хочу, чтобы ты нам мешал! Долохов взрослый, ему неинтересно общаться с малявками, — лицо маленького Рабы сморщилось, он приготовился зареветь. – Но если ты будешь себя хорошо вести, он расскажет тебе про дракона и про Тремудрый Турнир.