— Учти – оправдываться будешь сам, — предупредил старший Лестрейндж, флегматично пролистывая «Пророк». Раба фыркнул и с наслаждением потянулся; маггла за окном тихо ойкнула и нащупала на грязном кухонном столе трубку поцарапанного телефона.
— Клевая тату, чувак! – маггл из проходившей мимо компании поднял большой палец.
— Авада Кедавра, — осклабился в ответ Рабастан.
— Круто, не? Я тоже себе такую сделаю, приколите, да? – восторженно добавил маггл, рысью догоняя своих товарищей.
— Ты привлекаешь слишком много внимания, — упрекнул брата Родольфус; он обозревал фасады на площади Гриммо поверх края газеты. То тут, то там в окнах появлялись женские физиономии всех возрастов: в бигудях, с сигаретами в зубах, и с неизменным голодным выражением на покрытых жуткой краской лицах. Проследив за взглядом брата, младший Лестрейндж присвистнул, картинно подбоченился и засунул большие пальцы за ремень брюк. Стеклопакеты покрылись конденсатом томных вздохов.
— Ты куда смотришь? – не выдержал, наконец, Родольфус. – Ты чего красуешься? Мы на посту, между прочим! А ты что творишь? Драклово отродье! – осерчав, Руди свернул газету в трубочку и заехал ею брату по затылку. – Надевай обратно мантию!! – заорал он.
— Эй, ты его не бей, понял?! – раздался возмущенный вопль с пятого этажа №11; маггла перевесилась через подоконник с риском для собственной жизни.
— Извращенец! – донеслось с четвертого этажа №13.
— Сутенер проклятый! Не трожь парнишку! – сердито пыхала сигаретой толстая маггла в пестром халате; из ее окна на площадь Гриммо лился чудесный аромат бараньего жаркого.