Марла фыркнула и ушла. Но кувшинчик с собой прихватила.

Малек шкодливо ухмыльнулся. А понял, что я его засек, и стал изображать из себя саму скромность.

– Ты специально мне эту дрянь подсунул?

– А нутеру не понравилось?

Ну, прям, невинность. Белая и пушистая. Хлопает глазками и только ножкой не шаркает.

– Понравилось. Очень. – Душевно и прочувствовано так сообщаю. – Знаешь, эта отобра и в мужах желание будит. К малькам, вроде тебя.

– Ми… ну… – пацан побледнел. – Прости, господин. Я больше не буду так шутить.

– Если Марла не придет сегодня ко мне, то тебе придется греть мою постель.

– Она придет, господин, обязательно придет!

И за Кранта спрятался.

Я, вроде, пошутил, а Малек, похоже, на полном серьезе все принял. Ладно, в следующий раз умнее будет. И больше уважения к…

– Раб, ко мне!

Это наш великий колдун проблевался и командовать начал.

– Раб, тебя хозяин зовет!

А сам на меня почему-то смотрит. И взгляд у рыжего такой, что мне самому вдруг захотелось стать в позу сломанной березы и сказать: Слышу и слушаюсь, о Мудрейший!

На миг только и захотелось, а потом я, не поднимаясь, посоветовал Ассу не драть глотку и оглянуться. Все его рабы и слуги давно у него за спиной топчутся.

Спокойно, вроде, так сказал, без мата, а колдун почему-то пятнами покрылся.

Или он в натуре ждал, что я к его ногам приползу? Так это он размечтался. Не знаю, правда, с какой радости. Может, чего возбуждающего или укрепляющего перебрал?…

А Малек оказался провидцем: Марла пришла ко мне. Вечером.

Этой ночью Санута не было.

Утром я едва смог влезть на поала.

2.

Мир вдруг стал серым. Серое небо, серый песок под ногами. Серые тени на песке. От камней и столбов. Что когда-то были деревьями.

Мир стал серым и тихим.

Будто не по песку я иду, а по пеплу. И он глушит не только мои шаги, но и дыхание мое. Я вдыхаю серый воздух, а выдыхаю… не знаю, не хочется думать, что эта серость остается во мне. Как песок в песчаных часах.