Двери лифта снова открылись, прерывая клятву Бодисатвы. Дороти даже не почувствовала остановки; но догадывалась, что опустилась, по крайней мере, на сотню метров.

Комната оказалась просторнее, чем она ожидала. И в этом огромном помещении царило большое механическое кресло. Казалось, оно царило и над тем, кто в нем сидел. Обманчивое впечатление. Невзрачный владелец кресла на самом деле свободно распоряжался этим колоссальным домом и, в значительной степени, всей страной.

В комнате шла симфония ароматов, пассаж корицы из "Детства" Булашевского, ее любимое место; это придало ей смелости.

- Добрый день, сенатор.

- Здравствуйте, миссис Мартин. Счастлив приветствовать вас у себя дома. Прошу простить - не могу подняться.

- Вы так любезны, что согласились принять меня.

- Человек моего возраста по достоинству в состоянии оценить общество столь очаровательной и умной женщины, как вы.

- Сенатор, когда мы начнем разговор?

Он приподнял ту часть лица, где когда-то была бровь.

- До сих пор нами не сказано ни слова правды. Ваш любезный прием обошелся мне в три тщательно подстроенные услуги и кругленькую сумму денег. Принимаете вы меня с нежеланием. Мне известно о восьми ваших любовницах; я по сравнению с любой из них жалкая замарашка. У нас нет времени, а дело - неотложной важности. Может быть, начнем?

Она затаила дыхание. Все, что ей удалось узнать о сенаторе, говорило, о правильности такого подхода. Но так ли это?

Застывшее лицо разошлось в улыбке.

- Немедленно. Миссис Мартин, вы мне нравитесь, и это правда. Правда и то, что времени у меня мало. Чего вы хотите?

- Не догадываетесь?

- Пожалуй. Но я терпеть не могу догадок.

- Я категорически возражаю против законопроекта С-896.

- Мне это известно. Однако я допускаю, что вы пришли предложить сделку.