Все эти эпохальные события к Косте Жмуркину никакого касательства не имели и, по-видимому, были предопределены объективными причинами, а попросту говоря – стечением множества случайных обстоятельств. В ту пору хитросплетения международной и внутренней политики были ему, грубо говоря, до фени. К постановлению ЦК КПСС «О дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации МТС» он относился точно так же, как и к провозглашению независимости Судана, – то есть вообще никак. Весть о вводе в действие Каракумского канала, влетев в одно его ухо, тут же вылетала в другое. Женевские переговоры по разоружению и всеобщая забастовка мексиканских железнодорожников ничуть не трогали Костю и потому проходили как бог на душу положит. К преждевременной смерти Мерилин Монро, Жерара Филипа и Бориса Виана он был абсолютно непричастен, поскольку ничего о них не знал. (Гораздо позднее выяснилось, что существуют отдельные люди и целые государства, имеющие к Костиному уникальному дару стойкий иммунитет. Ни ненависть его, ни любовь нисколечко на них не отражалась. Насылать на этих выродков добро или зло было так же бесперспективно, как лечить сифилис горчичниками.)
Костю в то время занимали проблемы в общечеловеческом масштабе хоть и ничтожные, но лично для него первостепенные. Поэтому их крах был особенно печален.