— Одно и то же. Что-нибудь еще?

— Я был пудлинговщиком двадцать лет. Я мастер-пудлинговщик, клянусь богом. У меня стаж, понял? Мне не нужно быть кем-то еще, понял? У меня есть профессия. Никто не знает ее так, как я.

— Последнее время работал? — спокойно спросил управляющий.

— Нет. Но у меня стаж. И удостоверение. Я не бродяга, я мастер, понял?

— Будь ты гением-пудлинговщиком, я все равно не смог бы использовать тебя, приятель… даже если нам когда-нибудь и доведется еще увидеть сталь. В этом городе используется бессемеровский процесс, и так было, еще в то время, когда ты ходил в подмастерьях. Не замечал? Ложь. Барни, Хэскинс, этого на шлаковые отвалы.

Выполнение этого приказа сопровождалось возобновившимися криками и борьбой, а Лутц, тем временем, вернулся к своим бумагам. Вид у него был такой же безобидный, как у скунса, который наткнулся на птичье яйцо, и теперь размышляя, не укусит ли оно, осторожно пробует его лапкой. Когда шум стих, он сказал:

— Надеюсь, тебе больше повезло, Фрэд. Как насчет тебя, сынок? У тебя есть профессия?

— Да, — не задумываясь, сказал Крис. — Астрономия.

— Что? В твоем возрасте? — Управляющий уставился на Хэскинса. — Что это такое, Фрэд — еще одна из твоих благотворительных идей? Твой здравый смысл тает с каждым днем.

— Это полная новость для меня, босс, — произнес Хэскинс с искренним недоумением. — Я думал, он всего лишь побирушка. Он ничего мне не говорил.

Управляющий слегка барабанил пальцами по крышке стола, Крис затаил дыхание. Его заявление было смехотворно, и он это знал, но не смог придумать ничего лучшего, что смогло бы заинтересовать босса кочующего города. Если ему удавалось не уснуть после наступления сумерек, Крис читал понемногу обо всем, и теперь в голове у него была настоящая мешанина. Довольно хорошо он помнил исторические факты и теории; однако Хэскинс велел ему говорить о том, что может пригодиться на борту города-бродяги, а история для этого не годилась.