Он до того приободрился, что даже стал потихоньку скандалить.

— Вы мне лучше скажите, почему я не получаю газет, — наскакивал он на гостя. — Почему мне не носят газет — вот что вы мне скажите!

— Не могу знать. Я же не почтальон.

— Ах, он не почтальон! — возмутился Сорокопут, словно обращаясь к кому-то третьему. — Как носить чужие письма, так он почтальон, а как доходит до газет, так он не считает себя почтальоном!

Сорокопут наскакивал на гостя, пока не вытеснил его за дверь. Затем он вернулся в комнату и только теперь вспомнил о Зяблике. Странно, Зяблик как будто оставался здесь. Куда же он девался?

И тут Зяблик вышел из шкафа. Он вышел из шкафа так, будто выходил из него каждый день и это давно вошло у него в привычку.

— Гм! — сказал Зяблик и посмотрел при этом на Сорокопута.

Больше он ничего не сказал. Он только сказал: «Гм!» и удалился.

Парикмахерская «Стриж и клиенты»

После ухода Зяблика Сорокопут чувствовал себя неспокойно. Зяблик так на него посмотрел… Нет, конечно, Зяблик и прежде на него смотрел, но то было совсем не так, а так это было впервые. И чего он посмотрел? Может, он думает, что Сорокопут написал о Дятле?

Сорокопут вышел из дома и стал бродить по улицам.

Прохожих было много, но все они спешили по своим делам, и Сорокопуту никак не удавалось кого-нибудь остановить, чтобы как следует отвести душу.

Каменщик Жаворонок мостил тротуар. Он легко ворочал большие плиты и что-то бубнил себе под нос, — видно, Жаворонку нравилась эта работа.

Сорокопут постоял, подождал и, видя, что Жаворонок не обращает на него внимания, сказал:

— Вот, говорят, что Дятел летает. Но лично я этому не верю.