Я облазил все окрестности - ни даже следа! Что самое интересное, у здания, куда вошел Рогатый, был только один выход. Был там, правда, подвал, откуда хотя бы в принципе мог иметься ход в знаменитые московские подземелья, но заколоченный, я проверил. Наверное, это была моя самая одинокая из всех моих одиноких жизней Сурка (имеется в виду период до встречи с Иришкой), но он появился со своим приветом только через двенадцать лет и злобно искромсал меня кухонным ножом для разделки мяса. Была ночь, Киев, улица Артема, точней, где-то неподалеку, сейчас уже и не вспомню где, я лежал почему-то без боли, истекал кровью, смотрел на старый каштан, желто освещенный ночным фонарем, и обещал себе, умирая, что в будущей жизни обязательно к этому каштану приду - так и не пришел, вот ведь какое дело.

К следующей, то есть самой что ни на есть нынешней моей жизни Сурка, я решил поступить умнее и выйти на Рогатого через его даму. Я спокойно проводил глазами пегий пиджачок Рогатого и последовал за ней на разумном отдалении. Дамочка, не обремененная собственным автотранспортом, последовала к "Новокузнецкой", я шел за ней, любовался и безуспешно пытался вспомнить, где и в какой жизни я ее видел.

Познакомиться с ней оказалось проще, чем голодному разжевать сардинку. Еще в метро она заметила меня, а я "заметил" ее. Не могу сказать, чтобы это было уже совсем нечто потрясающее, но вид ее отвращения явно не вызывал, тем более, что мой организм, истощенный поисками Рогатого, давно уже требовал постельного упражнения. Она только что не таращилась на меня. Я протиснулся к ней через толпу пассажиров и требовательно спросил:

- Где я вас мог видеть?

- Не могу вспомнить. Я думала, вы поможете.

Через полчаса мы уже сидели в какой-то жутко дорогой забегаловке на Садовом кольце, на который ушел почти весь остаток моих финансов. Я узнал, что ее зовут Рита и дал ей свою визитную карточку от "Марабу". Я успел признаться, что следовал за ней от Климентовского переулка.