Становилось очень скучно. В зале была давка и духота. Лампы тускло освещали море голов. И в то время, когда Порошин уже хотел уезжать, одна из этих голов, в красной восточной феске, шевельнулась среди публики, и из ее уст послышался резкий голос: - Это шарлатанство, надувательство грубого вида! Все всполошились, оглянулись. Профессор смутился. - Грубый обман и ложь! - повторил громко человек с красивым смуглым и умным лицом.- Публика должна протестовать... - Кто вы? - спросил хозяин вечера. - Так не смущают зрителей! Если вы не верите в опыты ясновидения, зачем сюда пришли? Зачем платили деньги? Можете их получить обратно... - Шарлатанство! - твердил тот же восточный человек, очевидно армянин.- Я говорю не против сомнамбулизма, а против таких обманов, какие разыгрываются здесь... Вы усыпили свою соучастницу. Она не спит, а потому такая же обманщица, извините, как вы... Но я верю в ясновидение,- я его поклонник и занимаюсь им давно... В публике, смешанной с подставными, очевидно, наемными зрителями, поднялся невообразимый шум. Армянин в феске вскочил на стул, показал руками, что хочет говорить. - Но я верю в могучую, беспредельно-великую силу сомнамбулизма, - смело продолжал армянин ломаным французским языком, когда все затихло.- Я сам владею даром усыпления... И вот доказательство... - Вон его, за дверь! долой! - кричали подставные клакеры, с красными, вспотевшими лицами. - Пусть говорит, пусть делает опыт по-своему! - кричали другие из зрителей, толпясь к сцене. Сконфуженный, с измятым галстуком и распоротой в давке фалдой фрака, взъерошенный маг-профессор, cо своим помощником, возвратился на кафедру. Туда же дали пройти и человеку в феске. - Я хочу, желаю, требую, чтобы вы сами заснули! - сказал последний, обращая черные, повелительные и умные глаза к профессору.- Садитесь, вот так: сложите ваши руки и спите...