— Ты здесь долго не пробудешь, — утешила она его. — Лет десять или около того, пока не попадешь в беду, а уж потом тебя поставят на действительно тяжелую работу.

У Крокетта уже болели руки.

— Тяжелая работа? Да у меня через минуту руки отвалятся.

Он облокотился на кирку.

— Это что, твоя обычная работа?

— Да, но я здесь редко бываю. Обычно меня наказывают. Я вечно вляпываюсь в какую-нибудь историю. Такая уж я есть. К тому же, я ем антрацит.

Она сопроводила свои слова действием, и громкий треск заставил Крокетта содрогнуться. Тут же подошел надсмотрщик. Брокли Бун судорожно сглотнула.

— В чем дело? Почему вы не работаете? — рявкнул он.

— Мы как раз собирались бороться, — объяснила Брокли Бун.

— О… только вдвоем? Или мне тоже можно присоединиться?

— Участвуют все, кто хочет, — ответила абсолютно неженственно ведущая себя гномица и тут же огрела киркой по голове ничего не подозревавшего Крокетта. Он угас, как задутая свеча.

Очнувшись через некоторое время, он ощутил жесткие толчки под ребра и решил, что это Брокли Бун, должно быть, пинает его, пока он лежит без сознания. Ну и порядочки! Крокетт сел. Он обнаружил, что находится в том же самом туннеле, а вокруг него множество гномов занято складыванием антрацита в аккуратные кучи.

К нему подошел надсмотрщик:

— Очнулся, да? Принимайся за работу!

Еще окончательно не пришедший в себя Крокетт повиновался.

— Ты пропустил самое интересное. Я получила в ухо… Видишь?

Она продемонстрировала. Крокетт торопливо взялся за кирку. Казалось, его рука ему не принадлежала.

Копать… копать… Ползли часы. Крокетт никогда в жизни так усердно не трудился. Но он отметил, что никто из гномов не жаловался. Двадцать часов тяжелого труда с одним лишь коротким перерывом, который он продремал. И снова копать… копать… копать…