Дочь удостоила меня равнодушным неподвижным взглядом. Как таракана. Удивительно, до чего полнота старит. Можно подумать, что они с матерью ровесницы.

- Так что же мы стоим? - взял я инициативу в свои руки. - Заходите.

Елена пошла на меня танком, и я едва успел посторониться. Иначе, как мне показалось, она бы преодолела меня словно бруствер окопа.

Татьяна замялась.

- Заходи и ты, - усмехнулся я.

- Извини, там внизу такси... А водитель наших купонов не берёт.

- Понятно, - кивнул я. - Заходи, а я пойду расплачусь.

Во дворе стоял новенький пикап чистейших инородных кровей. Хозяева таких машин не подрабатывают по ночам. Видно, шофёр, тайком от хозяина, вёл свой бизнес.

- Сколько? - заглянул я в открытую дверцу.

- Две, - нагло буркнул шофёр.

Я протянул ему последнюю десятитысячную.

- Хватит с тебя, - столь же нагло отрезал я.

Шофёр поднёс купюру к приборной доске. Свет в салоне он предусмотрительно не зажигал.

- Но! - возмутился он. - Договаривались за двадцать!

- А ветровое стекло от жадности не лопнет? - вкрадчиво спросил я. Как я понимаю, машина-то не твоя?

- Но!.. - по-дурному взревел шофёр и полез под сидение за монтировкой.

- Парень, не шали, - тихо сказал я и засунул руку в пустой карман. Я разрешаю тебе сказать только спасибо.

- Мать твою... - зло выдохнул шофёр и рванул инопородный пикап с места в карьер. Подстегнуть "кобылу" своим "но" он забыл.

"Вот так вот, - с грустью подумал я. - Проходили мы в школе, что при капитализме homo homini lupus est*.

_____________________

*человек человеку волк (лат.)

Кажется, lupus из меня начинает получаться..."

Елена встретила меня угрюмым злым взглядом. И хотя сидела она на краешке стула, казалось бы, как подобает стеснительной гостье, тем не менее, вся её поза выражала основательность и монументальность. Подобно скифской бабе.