А Петр Иванович читал-видел-вспоминал.

...Как они приехали в чужой город, в серый домишко на окраине, принадлежавший дальним родичам, в скандалы от начавшейся нужды, тесноты, неустройства. И четвероюродного племянника Котьку-ремесленника, который кричал: "Понаехали на нашу голову!" - и лупил мальчика.

...Как он ощущал постоянный голод, а потом уже и не ощущал, потому что желание есть стало привычным - на всю войну и первые годы после нее-состоянием.

...Как к соседям пришло письмо, что их хозяин ранен, и соседская девчонка плакала, а они, мальчишки, смеялись над ней, потому что чего ж плакать, если теперь ее отец вернется, хоть и без руки. И он тоже смеялся над ней и завидовал ей - потому что им уже пришла похоронка.

...Как выглядел с выползшей на бугор окраины город во время ночных налетов: его кварталы освещены сброшенными на парашютиках с немецких бомбардировщиков ракетами-"люстрами", в разных местах вспыхивают разрывы, алеют пожарища, грохочут с близкого аэродрома зенитки.

...Как немцы подступили и к этому городу, и пришлось вместе с негостеприимными родичами двинуться в теплушках дальше на восток.

- О! - услышал он, вздрогнул, поднял голову: рядом стояла жена.- Я думала, ты уснул, а ты читаешь. Интересная книга? Из Москвы привез? Дай посмотреть.

- Нет, нет! - Петр Иванович едва удержался, чтобы не спрятать книгу под себя.-Потом. Чего тебе?

- Ух... какой ты все-таки! - У жены обидчиво дрогнули полные губы,- Чего, чего... Обедать пора, вот чего.

- Обедайте, я не хочу.

- Новости!-Жена повернулась, ушла, громко затворив дверь.

"...В забайкальском селе, куда загнала их война, среди мелкорослых, но ловких мальчишек царили свирепые нравы. "Ты, Витек, боисси его?"-"Не... А ты"? - "Я?! Этого выковыренного!" Вопрос решала драка. Равных не было: или ты боишься, или тебя боятся. Никогда мальчику не приходилось так часто драться, "стукаться", как в эти годы.