Время от времени то Петр Сидорович Пупочкин, то пан Копыхальский, то сестрички Карповны отзывали Сергея в сторону, чтобы обстоятельно и подробно изложить ему двести-триста причин, по которым нам с ним не имеет смысла переезжать в изолированную его квартиру. Никакие доводы и обещания, никакие уверения и даже клятва, произнесенная в наиболее торжественную минуту, не смогли убедить их в том, что мы никуда и не собираемся.

Таким образом, наступающий Новый год стал поводом для множества волнений.

Не успели все договориться о том, что семейный праздник - это святое дело, и ничто не должно его омрачить, как сразу выяснилось, что его омрачает проблема новогодней елки.

О елке мечтали неистово. Новогоднее дерево должно было быть высоким, до потолка ( а потолки у нас огромные - предмет всеобщей зависти), пышным и свежим. Но при этом выяснилось, что никто не хочет покупать срубленную елку, протестуя таким образом против уничтожения наших природных богатств; и тем более, никто не хочет коротать праздничную ночь в компании с пластиковым чудовищем, каковые во множестве расплодились в последние годы на полках наших магазинов. Сергей попытался внести ясность в происходящее:

- Так не бывает, - мягко сказал он, - или пластиковая, или настоящая, и тогда свежая - неважно, купим мы ее или сами срежем в лесу.

- Не подходит, - ответствовал пан Копыхальский. - Смерть живого существа, пусть и растения, не может принести радость другим. Времена бездумности и безответственности уходят в глубокое прошлое. Языческие предки были более благоразумны, чем мы, и украшали живые деревья...

- Не хотите ли Вы, Лех, вытащить нас в лес и заставить сидеть в сугробах? - возмутились Тася и Мися Карповны.

- Ну-у-у, это было бы романтично, - начал пан Копыхальский, но увидев воинственный блеск в глазах старушек, поспешно добавил, однако есть некоторые трудности и неудобства. Признаю, проше пани. - И даже руки поднял, сдаваясь.