- Отлично. Не мешало бы ещё поговорить с Вавром - шефом французской контрразведки.

- Это входит в мои планы, хотя скорее всего толку не будет: он дал это понять моему шефу.

- Будьте добры, налейте мне ещё чаю.

Отчаянно хотелось курить, но я не решался попросить разрешения у хозяина. Он внушал почтение: настоящий гуру, с восточной внешностью, властными манерами... Непредсказуемый человек - мог и отказать. Лучше уж послушать, как он тихим голосом, в котором слышатся гортанные переливы, рассуждает об Андре Маршане:

- ...Во многих отношениях человек замечательный. Не самого крупного масштаба, пожалуй, но вполне способный сделать карьеру в правительстве или руководить крупным предприятием. Ничего удивительного, что он стал именно министром - он ведь из того сугубо политизированного поколения, которое после войны вышло на политическую сцену из Сопротивления.

- Я его хорошо помню в начале шестидесятых - он тогда работал в министерстве внутренних дел, контрразведка подчинялась ему непосредственно. Он был хорош в этой должности: отличные мозги, потрясающая работоспособность. Мгновенно улавливал самую суть проблемы. Медлительность, тупость, тугоумие приводили его в бешенство. Я встречался с ним тогда довольно часто.

Во время долгой паузы, последовавшей после этой тирады, в комнате почти совсем стемнело. Робко постучав в застекленную дверь, вошла мадам Артунян, зажгла тусклую лампочку в торшере и унесла поднос с чайными принадлежностями.

- Я его не любил, - произнес мой собеседник спокойно и даже чуть удивленно, будто впервые осознал для себя этот факт.

- А почему?

- Люди, которым приходилось заниматься поисками шпионов, весьма чувствительны, - издалека начал Артунян. Мой вопрос, видимо, показался ему чересчур прямолинейным, - Интуиция у нас профессиональное качество, мы развивали её в себе ради собственной безопасности. Ну так вот - Маршана я не любил.