– Ты видела?

– Нет, ты все заслонял головой. Но…

Пока мы смотрели, всюду погас свет. Лишь тоненькая струйка дыма из трубы показывала, что в доме кто-то есть.

– Мистер Генчард – сумасшедший ученый

– У него нет уранового котла, – возразил я. – Сумасшедшему ученому прежде всего нужен урановый котел – иначе как он будет метать искусственные молнии?

Я опять просунул карандаш между прутьями, тщательно нацелился, прижал грифелем звонок на двери и позвонил. Раздалось слабое звяканье.

Кто-то торопливо приподнял жалюзи в окне возле входной двери и, вероятно, посмотрел на меня. Не могу утверждать наверняка. Не успел заметить. Жалюзи встали на место, и больше ничто не шевелилось. Я звонил и звонил, пока мне не надоело. Тогда я перестал звонить.

– Можно разломать клетку, – сказал я

– Ох, нет! Мистер Генчард…

– Что же, – сказал я, – когда он вернется, я спрошу, какого черта он тут вытворяет. Нельзя держать у себя эльфов. Этого в жилищном договоре не было.

– Мы с ним не подписывали жилищного договора, – парировала Джеки.

Я все разглядывал домик в птичьей клетке. Ни звука, ни движения. Только дым из трубы.

В конце концов, мы не имеем права насильно вламываться в клетку. Это все равно что вломиться в чужую квартиру. Мне уже мерещилось, как зеленые человечки, размахивая волшебными палочками, арестуют меня за квартирную кражу. Интересно, есть у эльфов полиция? Какие у них бывают преступления?

Я водворил покрывало на место. Немного погодя тихие звуки возобновились. Царап. Бух. Шурш – шурш – шурш. Шлеп. И далеко не птичья трель, которая тут же оборвалась.

– Ну и ну, – сказала Джеки. – Пойдем-ка отсюда, да поживей.