– Использование для скота вы сможете сделать через полтора года, – сказала Эдна. – Так было с рекомбинантной ДНК.

– Отставить, – возразил Ревел. – Все знают, что в торговле скотом у Пулленов приличный пай.

– Если сможете сделать «португальского солдата» или какой-нибудь другой токсически опасный гель, – предложила Эдна, – то несколько тысяч медуз запускаются вблизи пляжей Хилтона или Пуэрто. Когда туристический бизнес рухнет, выкупаете всю недвижимость вдоль берега, и это действительно будет куш. – Она помолчала. – Конечно, это будет незаконно.

– Верно, – кивнул Таг, черкая карандашом. – Хотя мои пластиковые медузы не жалят. Думаю, мы сможем встроить в них мешочки с токсинами.

– К тому же это будет неэтично. И неправильно.

– Да, да, мы поняли, – успокоил ее Ревел. – Еще что-нибудь?

– Эти медузы размножаются? – спросила она.

– Нет, – ответил Таг. – То есть не сами по себе. Не размножаются и не едят. Но я могу их сделать сколько угодно по любой спецификации.

– Так что они не по-настоящему живые? Они не развиваются? Это не искусственная жизнь третьего типа?

– Алгоритм их поведения я разработал в компьютерных имитациях, но сами по себе они – стерильные роботы с лучшими моими встроенными алгоритмами, – быстро залопотал Таг. – Это медузы-андроиды, выполняющие мои программы. То есть не андроиды, а колентероиды – подобные кишечнополостным.

– Что ж, это даже неплохо, что они не размножаются, – целомудренно произнесла Эдна. – Какого размера они могут быть?

– Ну, сейчас – не больше баскетбольного мяча. Лазеры, которыми я их спекаю, имеют ограниченную мощность. – Таг не стал упоминать, что лазеры одолжил без спросу в лаборатории университета Сан-Хосе – приятель посодействовал. – В принципе их можно делать очень большими.

– То есть сейчас они слишком маленькие, чтобы в них жить, – задумчиво заключила Эдна.

Ревел улыбнулся:

– В них жить? Ну у тебя и фантазия, Эдна.