Не то, чтобы у нас было холодно, но и настоящего тепла никогда не случалось, солнечные дни в году можно пересчитать по пальцам рук, зато туманы - самое обычное дело. Во-вторых, народишко у нас диковатый: крестьяне Краухарда полны предрассудков и до сих пор заплетают в гривы лошадей серебряные нити, прибивают бараньи рога над воротами, а в одеяла зашивают черную кошачью шерсть. Край меланхолии, ледяных дождей и шквалистых ветров - белые такое просто не выдерживают. И еще - нежити. В таком количестве, как у нас, проявлений потустороннего нет ни в каком другом месте. Для местных это обстоятельство является предметом своеобразной гордости и постоянного беспокойства. Простейшими ритуалами изгнания владеют даже дети, на каждом перекрестке стоят древние, испещренные непонятными знаками стелы, а в ясные дни с побережья виден пугающий и манящий Остров Короля. Кого после этого удивляет, что каждый пятый житель Краухарда - черный маг?

Я сидел на скамейке один и бездумно вглядывался сквозь клубы дыма в пробегающий мимо пейзаж. Плотная зелень защитной полосы напоминала туннель, в редких разрывах между деревьями мелькали поля, коровы, белые домики и прочая соломенная пастораль. С тайным нетерпением я ждал, когда вечнозеленые деревья сменятся низким кустарником и бурьяном, а поля - каменистыми пустошами и глубокими оврагами, но первым приветом с родины, конечно же, стал дождь.

Большую часть пути я благополучно проспал и к моменту прибытия, несмотря на ранний час, был бодр и свеж. Из багажа у меня было всего ничего - маленький рюкзачок и плетеная корзинка. Я не смог удержаться, и приобрел парочку сувениров для матери и младшеньких, после чего мое финансовое положение встало на отметку "ниже плинтуса". Проводник, героически сдерживающий позывы к зевоте, предупредительно опустил на перрон складную лестницу, помог мне спуститься и искренне пожелал счастливого пути - за пределами поезда царил густой, молочно-белый туман.

Только окунувшись в эту влажную, едва заметно клубящуюся пелену, я понял, как скучал по дому: все, что мне нравилось в городах, дым машин, их нескончаемое движение были всего лишь суррогатом этой таинственной, обволакивающей псевдожизни. Жалобно свистнул невидимый в тумане паровоз, глухо брякнул отправляющийся поезд, а я пошел вдоль перрона, мимо надписи "Дикая застава", попутно вспоминая, где именно должен находиться спуск.