Где-то под полом осторожно возились мыши, по крыше барабанил дождь, с улицы раздавались выкрики и ругань. Наступил вечер, за высокими узкими оконцами угасло солнце, и по полутемному храму растекся непроглядный мрак. Вернулся жрец в сопровождении солдата. Они зажгли свечи и лампады, и в ночи замерцали несколько десятков тусклых светляков. Их света хватало лишь, чтобы озарить алтарь да небольшой участок пола. Стены, как и раньше, тонули во тьме. Жрец подошел к пленникам:

– Хотите помолиться?

– Прости, жрец, но я молюсь своему богу,– негромко ответил Га-нор.

– Бог един. Мелот или Уг – неважно, каким из множества имен его называют. Он все равно слышит нас,– все так же спокойно сказал Отор.

– Не уверен, что братья по вере разделяют твои мысли.

– Многие из нас пребывают в заблуждении. Мы всего лишь люди, и нам свойственно ошибаться, как и всем детям Его. Я помолюсь за вас сам.

– Надеюсь, тебя услышат,– вздохнул Лук.– Чья-нибудь помощь нам бы сейчас не помешала.

Жрец отошел к алтарю и начал нараспев произносить стихи из книги Созидания.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил слуга Мелота, когда моление было закончено.

– Воды.

– Хорошо. Я принесу.

Их напоили, так и не развязав рук, а затем вновь оставили в одиночестве. Теперь уже надолго.

– Мы похожи на мух после встречи с пауком, лопни твоя жаба.

– Шевели пальцами. Веревки ослабли.

– Пальцами? Это даст мне возможность выпутаться?

– Нет. Это даст тебе почувствовать свои руки.

Лук, сосредоточенно нахмурившись, последовал совету сына Ирбиса. Через какое-то время неприятное онемение и покалывание отступило, а затем и вовсе пропало.

– Горячий шаф,– тоскливо протянул стражник,– все бы отдал за кружку горячего шафа и миску мяса. Кстати говоря, ты слышал, о чем говорили командиры? За ними по пятам несутся набаторцы. И скоро, между прочим, они окажутся здесь, лопни твоя жаба.