— Я же не о себе одном забочусь! — вдруг возмутился Любовод. — Забыл, друже, что компаньон ты мой, сотоварищ? И товар весь этот на наше общее серебро поменян! Всего не спасешь, так хоть зеркала увезти надобно. Ну же, колдун, ты чего? Нечто серебро свое вернуть не хочешь?

— А? — оглянулся на него ведун, отмахнулся: — Нет, сегодня не полезу. Все, устал. И голова от гипервентиляции гудит.

— Нечто я тебя гоню? — с видимым облегчением хмыкнул новгородец. — Отдыхай друже, Будута сей миг еще грибов принесет. Запечем на углях. Жалко, соль из мешочка всю вымыло, и перец тоже. Ну, да потом насолимся. Че нам ныне дни считать? Одним боле, одним мене — уже ничто не поменяешь. Как зеркала добудем, так и тронемся. За них сам-пять, сам-десять прибыток все едино выйдет. По миру с сидором тощим не пойдем. Ладьи, само собой, жалко, да товар в трюмах все едино дороже. Толику малую спасти, и то ладно. Суденышек с таким прибытком пару новых купим, и на хлеб с маслом останется. Как мыслишь, колдун? Удачу еще раз в деле торговом попытаешь?

— Ты сперва с этим управься, — не выдержал Середин. — Зеркала медные, тяжелые. В трюме их штук тридцать, коли не более. Как потащим?

— Че тащить? На плот кинем, река сама довезет.

— А до плота их как доставить?

— А я уже придумал, — похвастался купец. — В сундуки сунем. Рухлядь гнилую повыкидываем, а зеркала положим. Коли только до половины загрузить, не хуже лодки сундуки поплывут, токмо поспевай за ними, да подправляй, чтобы на берег не выкинуло.

— Проще два бревна кинуть, связать, да самим сверху сесть и сундуки поставить.

— И то верно, — всплеснул руками Любовод. — Веревок-то у нас ныне в достатке! Так отчего и не связать? Ох, умен ты, колдун, ох, хитер…

Олег думал, что труднее всего будет снять под водой в одиночку тяжеленную крышку трюма, закрытую вдобавок промасленной парусиной.