— Сдавайтесь, тати! — грозно заорал каимец.

— Совсем сдурел? — рассмеялся Олег. — Доспех лучше застегни, мешаться будет.

— А-а-а!!! — вскинув меч над головой, кинулся на него дозорный.

Ведун начал медленно поднимать саблю, делая вид, что намерен удар парировать, но в последний момент резко качнулся вправо и сверху вниз полосонул противника по открытому телу:

— Говорил же тебе, застегнись…

Старший дозора, хрипя, перевернулся на живот и на четвереньках поспешил в кустарник. Олег, не отвлекаясь на безопасного врага, побежал на помощь Ксандру и купцу — но те уже снимали истекающего кровью воина с седла.

— Все?

— Кажись, да, колдун, — оглянулся на него Любовод. — Чегой-то хлипкие тут совсем дружинники. Не насмерть рубятся, а словно в шутку балуют.

— Будешь тут хлипким, когда многие поколения ни с кем воевать не приходилось, — пожал плечами ведун. — Похоже, слишком уж они на своего медного стража надеются. Никак не ожидали, что мы биться станем. Думали, лапки покорно сложим и руки под веревки подставим.

— Как же мы теперь с ним, со стражем медным? — поднял глаза на Олега купец. — Погонится ведь. И пока не убьет, не отстанет. А, колдун?

— Коней ловите… — посоветовал Середин. — Коли боишься, чего же за меч взялся? Трусил бы сейчас у седла хозяйского и в ус не дул.

— Ты же сам кричал, что не сдаются русские, — возразил Любовод. — От и схватился. Нехорошо, когда наших вяжут. Однако же ныне и про стража подумать не грех. Жить-то и на свободе хочется.

— Поживем.

Ведун огляделся. Лагерь, еще недавно чистый и аккуратный, был залит кровью. Пятеро каимских дозорных и одна лошадь лежали мертвые, еще четыре скакуна стояли в кустарнике — остальные убежали.

— Будута, сумки чересседельные обшарь, может, соль найдешь. Устал я уже пресное жрать. Урсула, огонь разведи. Ксандр, давай мяска парного отрежем. Хоть и конина, но после двух десятков дней на одной траве и она слаще поросенка молочного покажется.