- Боже мой, сэр, - слабо произнес Кел.

- Ничего не тронуто, - закончил я за него. Так оно и было. Столы и стулья стояли, словно призрачная прислуга, покрытые пылью, растрескавшиеся от резких перепадов температуры, которыми известен климат Новой Англии, но в остальном совершенные, как бы ожидающие в тишине, десятилетиями, кто еще войдет; закажет пинту или глоток спиртного, раздаст карты или раскурит глиняную трубку. Маленькое квадратное зеркало висело рядом с правилами поведения в таверне, целое зеркало. Ты понимаешь смысл всего этого, Бони? Маленькие мальчишки отличаются любознательностью и вандализмом; но здесь нет домов, которые кто-то посещал. Дома стоят нетронутыми, с целыми стеклами. Непонятно, как могли так сильно испугать прежних обитателей слухи? Ведь нет таких кладбищ, где молодые хулиганы не сворачивают надгробных камней! Конечно, в Причер Корнерс можно найти с дюжину молодых хулиганов, а от этой деревушки до Жребия Иерусалима не более двух миль. Конечно, стеклянная посуда (которая, видимо, стоит приличные деньги) осталась целой, хотя некоторые хрупкие вещи мы нашли поврежденными. Но их повреждения носили естественный характер. Только стихии наносили вред брошенному городку. Жребий Иерусалима избегали. Но почему? У меня есть свое мнение, но перед тем, как я откажусь даже намекнуть на него, я должен закончить рассказ о нашей прогулке по заброшенному городку.

Мы поднялись в комнаты и обнаружили, что кровати прибраны, оловянные кувшины чистые и стоят на своих местах. Кухня тоже выглядела нетронутой, только пыль за много лет покрыла там все, и ужасающее зловоние скопилось за десятилетия. Одинокая таверна стала антикварным храмом; одна удивительная, старинная, итоженная из камней печь принесла бы колоссальную прибыль на аукционе в Бостоне.