Мое образование также было заурядным. Меня отправили в местную академию для детей благовоспитанных джентльменов — стоит ли говорить об этом больше? Это заведение было предназначено для ослабления и разума, и тела. Я не вынес оттуда никаких ценных знаний, хотя, с другой стороны, мне не принесли и особого вреда. Академия закрылась с того момента, как ее директор сбежал с мамзелькой из местной кондитерской лавки. Конец вполне закономерный, поскольку сие заведение удивительным образом сочетало в себе и сахарин, и дерьмо — необычайно высокие требования в классах и невообразимо низкие обычаи в спальнях. Даже в те юные годы я задавался мыслью: был ли наш руководитель когда-нибудь мальчиком? — и ответ не был однозначным. Я набрался той словесной мудрости, которая в подобных обстоятельствах обычно приходит к большинству неуклюжих подростков, и думаю, что это все же лучше чем ничего. Я покидал дом только в дни редких выходных.

Когда я прибыл в офис своего отца, Скотти уже приобрел неплохое положение и выработал себе очень необычный вид старого клерка, проработавшего в фирме с незапамятных времен. После моего прибытия он называл моего отца только мистером Эдвардом, так, как будто у него было солидное местечко в деле у собственного отца.

Но даже сейчас, когда он сидит на моей кровати, он никогда не обращается ко мне иначе как «мистер Уилфрид». Мы с ним практически одного возраста, но Скотти тогда уже был вполне сформировавшимся бизнесменом, в то время как я был всего лишь неопытным и неуклюжим юнцом.

С первого же раза я полюбил старину Скотти, но мой отец решительно пресек любые попытки наших дружеских отношений, памятуя о его происхождении.