— И поэтому вы отпилили ножки у своих стульев? — спросил я, не особенно заботясь о смысле сказанного, хотя до сего момента я обращался к ней исключительно как профессионал к профессионалу.

Она рассмеялась тем глубоким, золотистым, грудным смехом, который с первого раза вызывал во мне удивительное ощущение.

— Боюсь, что для вашего партнера знакомство со мной было выше его сил, — сказала она.

— Да уж, боюсь, что вы правы, — ответил я, не зная, что еще добавить к сказанному.

— Он — не тот человек, которому можно что-либо объяснить, — продолжила она.

— А я? — спросил я со странным чувством, будто на меня собирается напасть вампир.

Она посмотрела на меня оценивающе.

— Вы лучше него — но не намного, — произнесла она как бы про себя, и мы оба рассмеялись. В моем мозгу молнией мелькнула мысль что, почувствовав мою реакцию, она мгновенно и умно переменила позицию — в противном случае, как бы ни был я уверен в своем впечатлении, мне пришлось бы признать, что она никогда и не собиралась пить мою кровь. Я инстинктивно почувствовал, что в мисс Ле Фэй Морган было нечто необычное; в любом случае, она несомненно была личностью — а это искупает многое.

Шторм со звоном ударил в стекла и отвлек наше внимание; я не жалел об этом, ибо стремился вновь вернуться на твердую почву профессионализма, насколько это вообще возможно, если, скрестив ноги, сидишь на полу друг напротив друг друга. Но, очевидно, мисс Ле Фэй Морган не чувствовала никаких неудобств. Она прибыла сюда с тем, чтобы завершить трудное дело, и отступать не собиралась.

— Я хотела бы поговорить с вами, — сказала она.

Я внутренне подобрался и постарался придать лицу самое невозмутимое выражение, на какое я только был способен; я зорко стоял на страже.

— Ваш партнер давеча без обиняков назвал меня воровкой, — сказала она. — И, если я не сильно ошибаюсь, мысленно он был бы не прочь приписать мне еще и убийство.