Шло время, вечность перевалила за середину, двинулась дальше. Скоро, просвет входа исчез, слился с непроглядной темнотой, бережливо вынашиваемой заботливым каменным айсбергом в своей утробе. Почти без схваток долгожданный ребенок вырвался наружу, утопил все вокруг на многие, многие сотни километров. Ночь, — равнодушно отметил про себя Виктор, закрыл сонные глаза, больше не обращает внимания на звуки; они остались там, снаружи, а здесь — тихо, надежно. Об этом приятно думать, даже улыбнулся, погладил грубую шипастую стену, засыпает, растворяется в сыром, застоявшемся воздухе.

Жу держится от пещеры на расстоянии, скрытый от посторонних глаз слепящей теменью, наблюдет за входом; только изредка, глухой прерывистый рык выдает его присутствие.

Виктор, проснулся в обед следующего дня. Кто он, где он?.. Все тело болит, хочется есть, еще больше — пить. Долго не приходит в себя, наконец, очнулся. Память вернулась. На четвереньках подкрался к входу. Вглядывается. Трудно привыкнуть к резкому, колючему свету.

Хищник метрах в ста. Лежит в тени дерева, беззаботно смахивает с незаживающей раны назойливых мух, вдруг поднял голову; во взгляде промелькнуло что-то ироничное; на рыжей, скуластой морде — подобие улыбки.

"Неймется же тебе, — прошептал Виктор. — Ну да ничего, — это мы еще поглядим…"

Вернулся в глубь пещеры, сел на свой булыжник, взял ружье, положил перед собой, размял руки, хрустнул костяшками пальцев, потер озябшие ладони, и за дело…

Разобрал, прощупал каждый изгиб, каждую щель, все где может прятаться влага или грязь, несколько раз протер детали, прочистил оба ствола, не спеша собрал, приставил к стене. Теперь патроны. С ними хуже, не слышно, как пересыпается в гильзе порох, скорее всего отсырел и скомкался. И капсюль..? Еще раз протер, подышал на них, еще протер, поцеловал: "Удачи вам ребята!", пихнул в стволы.