— Надо же, в мой день рождения, — пробормотал он кисло, войдя в кабинет. — Я гостей позвал на обед.
— Что делать, придется им немного подождать, — сказал Димов.
Врач удивленно посмотрел на него.
— Что вы сказали?
— То, что слышали…
— Он хотел сказать, что не так уж вы переработали, — любезно пояснил Дойчинов.
— Ну и невоспитанные же вы люди, — рассердился врач. — Мало того, что я им помогаю.
И он в сердцах вышел. Оставшиеся переглянулись.
— Нехорошо получилось, — недовольно заметил Паргов. Не люблю так начинать дело.
3
Когда они вышли на улицу, от санитарной машины и следа не осталось, она словно растаяла в раскаленном воздухе. Было все так же безлюдно и пусто, только тени домов стали короче. Напротив них парикмахер в белой рубашке с короткими рукавами увлеченно насвистывал песню Сольвейг. Димов подумал, что эту картину он будет помнить до конца жизни — такой она была обыденной, такой будничной.
Они сели в машину. Димов вновь поразился, насколько же мал этот городок, — буквально через минуту они оказались среди пустынного поля. С левой стороны оно переходило в вереницу холмов, справа желтели еще не убранные массивы подсолнечника. Вдали виднелась темно-зеленая полоса — наверное, там была река, о которой говорил Паргов. На место они приехали через двадцать минут. Посланный вперед оперативный работник расположился у дороги, рядом с ним сидели с потерянным видом еще двое. Едва машина остановилась, они вскочили на ноги. Тут же стояла недавно приехавшая санитарная машина окружного управления, врач, уже в белом халате, лениво курил сигарету.
— Все в порядке? — спросил, вылезая, Паргов.