— Ну хоть от Софии недалеко, — сказал кто-то. — Да и городок спокойный. Так что не будет лишних хлопот.

Остальные посмотрели на него неодобрительно — такой довод мог скорее рассердить капитана.

— Послушай, почему ты не скажешь полковнику? — воскликнул Радев. — Ведь это же несправедливо.

— Я уверен, что он знает…

— Может, и не знает. Так или иначе ты должен ему сказать.

Капитан Димов сморщился, его круглое лицо потемнело.

— Мне неудобно, — пробормотал он.

— Я начну разговор! — сказал лейтенант. — Только ты не молчи как чурбан.

Димов пожал плечами. Видно было, что он огорчен, но ему не хотелось говорить об этом при всех. И все же позднее этот разговор состоялся. Как раз в тот момент, когда они мучились с пережаренным мясом — жирным, жилистым и соленым. В сущности, одной порции хватило бы на всех. Однако полковник Дерменджиев не испугался такого количества — размеренно жевал, и, кажется, лишь он один доел все до конца. Только после этого беззлобно пробормотал:

— Вроде бы немного пересолили…

Вокруг засмеялись, сдержанно и учтиво. Но майор Пенелов, самый старший на курсе, вдруг выпалил:

— И кто им велел пережаривать? Пастырма должна быть тонко нарезанной и сырой.

Несколько морщин появилось на гладком лбу полковника — явный знак неодобрения.

— Ты слишком придирчив, — сказал он. — Пастырма как пастырма.

— А я думаю, мы должны быть придирчивы! — обиженно пробормотал майор. — Даже слишком придирчивы. К этому нас обязывает служба.

— Ты уверен? А я вот думаю — кто слишком придирчив к еде, не может исправно служить.

Ответ был в точку, майор только заморгал.

— Тебя, кстати, куда посылают?

— В Омуртаг, товарищ полковник.

— Вот это правильно, — не без ехидства сказал полковник. — Там полно фирменных предприятий общественного питания.