— С ним кто-нибудь был?

— Вроде был, но кто — не могу припомнить… Ах, Георгий Кротев…

Димов немного помолчал.

— Вы могли бы собрать своих рабочих? — обратился он к начальнику.

— Раз нужно…

— Скажем, в три часа… а я тем временем просмотрю личное дело.

Начальник вышел, и Димов углубился в личное дело убитого. Начал, разумеется, с собственноручно написанной автобиографии. Родился в Войникове в семье бедных крестьян. В 1947 году стал членом Рабочего молодежного союза, через несколько лет вступил в партию. В 1954 году начал работать на железной дороге. Других значительных событий в его короткой жизни и не было. Две отличные рекомендации, подписанные влиятельными людьми — одним из Войникова, другим из Перника. Оба рекомендовали его как чрезвычайно скромного, трудолюбивого и сознательного.

Димов добросовестно прочел остальные служебные документы, но ничто не привлекло его внимания.

Он закрыл папку и развернул записную книжку, найденную в кармане убитого. Он сразу понял, что перед ним приходо-расходная книга, которую покойный педантично вел ежедневно около семи месяцев. В нее были аккуратно вписаны даже самые мелкие расходы, вплоть до профсоюзных взносов. Просмотрев записную книжку, Димов нигде не нашел упоминания о деньгах, истраченных на кино, книги или хотя бы газеты.

Только в нескольких местах он нашел «2 ра по сто». Судя по цене, речь шла о самой дешевой виноградной ракии. За вчерашний день никаких записей не было — очевидно, Дыбев записывал расходы вечером, по возвращении домой.

Капитан не успел досмотреть записную книжку, как к нему зашел начальник отдела, уже успокоившийся и приободрившийся.

— В три часа все будут в красном уголке, — сказал он.

— Очень хорошо, — кивнул Димов. — Я хочу, чтобы вы показали мне Георгия Кротева.

Разумеется, так, чтобы он не заметил.