Оказывается, у меня побывал гость. Он успел осмотреть первую комнату, порылся в вещах, потом заглянул в соседнюю. Там он испугался Тука и сбежал из номера. Человек Менрайта? Скорее всего. Жаль, что я запретил Туку проводить небольшую воспитательную работу. У него это забавно получается: жертва остается невредимой физически, но психически выматывается так, что без моей помощи не может выйти в коридор. Кстати, а где мой сторож? его не было ни во второй, ни в третьей комнатах, и лишь когда я заглянул в подсобку, почувствовал на плече ласковое, насколько это возможно сделать костяной пластинкой, поглаживающее прикосновение. Тук висел на стене над дверью — спрятался. Это он так играет.

Я погрел шип зажигалкой.

— Пойдем, Тук. Нас ждут неблагородные дела.

Человека, который мне нужен, я нашел на окраине города, противоположной Иолиной, в четвертом по счету баре. В каждом большом городе есть такая щель, куда забиваются не лучшие члены его населения. Почему-то они любят собираться стаями. Наверное потому, что существует критическая масса порядочности, без которой человек не может спокойно жить, и если не хватает ее у одного, то складываются несколько. А может это критическая масса непорядочности. В любом случае мне нужна самая крупная стая, В четвертом ночном баре-притоне я нашел такую.

Заведение было похоже на загон для скота: длинная полутемная комната с низким потолком, мебель простая и добротная, рассчитанная на потасовки. Посетители были под стать бару: с мрачными и запоминающимися лицами. Я сразу выделил одно. Есть такие счастливые особи, умственные способности которых едва достигли уровня удовлетворения природных инстинктов, а поэтому инстинкты обслуживаются еще и избыточной физической силой. Именно такая особь — груда мышц, нацепленных на двухметровый ширококостный скелет и заросших густой курчавой шерстью, — сидела в самом темном углу, окруженная десятком прилипал. Особь не пила, а сосала спиртные напитки из специальной чаши вместимостью чуть ли не в литр, приставляя ее куда-то в центр растительности на лице.