— Не волнуйся, мы оставим им записку на холодильнике, — шутили ученые, когда первый хрононавт-доброволец выразил вполне понятное беспокойство по поводу того, что люди будущего могут оказаться не готовы к приему сообщения или не иметь необходимого оборудования.

Да и что еще они могли сказать? Гарантировать благополучный исход эксперимента не мог никто.

Добровольца звали Сейдж Оквесасн, и она отличалась от своих сутуловатых и рано облысевших коллег-математиков не только тем, что была высокой и подтянутой (как ее далекие предки охотники-ирокезы), но и тем, что много знала и мало говорила. Впрочем, и сама Сейдж вряд ли могла объяснить, зачем она вызвалась участвовать в столь опасном эксперименте. Вряд ли дело было только в ее безграничной вере в возможности науки. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и то, что она была одной из тысяч новоиспеченных докторов наук в эпоху, когда перспектива найти приличную постоянную работу была достаточно туманной, однако и это тоже оказалось не главным. Что-то привлекательное и крайне заманчивое скрывалось в самой идее преодолеть миллионы парсеков в виде сияющего светового луча чистой информации…

Разумеется, никто не обращался в Управление охраны труда и не получал разрешения на путешествие во времени. Лаборатория была секретной, и в один прекрасный день эксперимент осуществили в рутинном порядке — и в полном соответствии с планом текущих исследований.

После того как мощный электрический разряд заставил ее сердце снова забиться, Сейдж лишь слабо удивилась тому, что все сработало как надо, что она жива и лежит на гладкой стальной поверхности под тонкой больничной простыней. На всякий случай она пошевелила пальцами рук и ног и убедилась, что ее тело, кажется, собрано в полном соответствии с инструкцией.