— Ага, как же. Подарили… — пробормотал Шнеерзон.

Не знаю, как там дальше развивались события, но директор издательства именно тем вечером, когда меня готовили к испытанию, пришел покупать караоке своим сотрудницам к Женскому дню, который уже близился. Значит, Шнеерзон сумел-таки ему втюхать эту прекрасную машину с двумя тысячами русских песен.

Шнеерзон закрыл магазин, и два директора прошли в зал светомузыки, где стояло это чудо. Мы потянулись туда же, предвкушая зрелище небывалого масштаба.

— Ну-с, с чего начнем? — спросил Шнеерзон, включая аппарат.

— Давайте с нашего, русского, Моисей Львович, — проникновенно произнес эзотерик.

— Как скажете! — Шнеерзон что-то покрутил, полилась музыка, на экране возникли слова:

Вот кто-то с горочки спустился. Наверно, милый мой идет. На нем защитна гимнастерка, Она с ума меня сведет…

— Да вы пойте, пойте! — подбодрил Шнеерзон и сделал нам знак рукой, чтобы мы тоже включались в маркетинг.

И мы дружно грянули вместе с директорами:

На нем погоны золотые И яркий орден на груди. Зачем, зачем же повстречался Ты мне на жизненном пути!

Эзотерику понравилось.

— А похулиганистей чего-нибудь? У меня тетки боевые. С матерком можно…

— Есть такая музыка! — молодецки воскликнул Шнеерзон, как Ленин, когда кричал, что есть у него такая партия.

С визгом, балалайками и гармошками полилось что-то неизвестное мне, пересыпаемое матом, — частушки какие-то, которые, к моему удивлению, Сигма и Шнеерзон охотно подхватили.

Ах, Семеновна, баба русская!..

Ну и так далее, не буду повторять, что у нее там широкое, а что наоборот.

Короче, Станислав Сергеевич караоке купил и потащил к себе в издательство. Точнее, мы с Костиком и потащили, а там спрятали до праздника в книжных пачках.