Однако теперь даже самые стойкие разбежались в высокие здания, под арки и навесы, в вестибюли. Тереза вздохнула, наблюдая их бегство — издалека, в полном одиночестве. Видимо, даже их веры оказалось недостаточно.

На чердаке старого кирпичного монастыря под низким потолком, где сырой воздух пропах плесенью, Эдуард наблюдал за ливнем вместе с Дарагоном, самым давним своим другом. Кряхтя, он заставил открыться старинное полукруглое окошко в чугунной раме, и внутрь ворвался свежий влажный ветер.

— Пойдешь со мной? Выбраться наружу проще простого, — сказал он Дарагону и высунул лицо навстречу ветру. — Выпрыгнем на крышу, по карнизу доберемся до трубохода на соседний небоскреб. — Дарагон посмотрел на товарища с ужасом, и Эдуард продолжал даже с еще большим жаром: — Такой грозы я в жизни не видывал и непременно хочу прогуляться.

— Но ты же промокнешь до костей. — Дарагон помотал головой. — Зачем тебе это надо?

Эдуард насмешливо фыркнул.

— Послушай, мне уже шестнадцать, и нам следует познакомиться кое с чем на опыте, если нам этого хочется. А ты даже старше, так где же твоя жажда приключений? Почему бы не рискнуть? Ну, давай же! Пошли!

Дарагон нерешительно переминался с ноги на ногу у открытого окошка. Он был невысок и ловок. Темные волосы, темные миндалевидные глаза, которые посверкивали, когда он переводил взгляд с предмета на предмет.

— Мягкая Скала сказала, чтобы мы оставались тут, готовились к церемонии испытания Канши.

— Ну и что? Времени хоть отбавляй. Ты просто ищешь предлога, чтобы остаться тут. — Эдуард разочарованно вздохнул и взял быка за рога, зная, чем пронять Дарагона. — Я-то думал, что ты хочешь дружить со мной. А друзья все делают вместе!