– Хорошо, Гена. – Лешин положил листок с адресами и телефонами в записную книжку, ту, в свою очередь, в боковой карман кителя. – У тебя отпуск когда?

– Сентябрь – октябрь, по графику, товарищ майор.

– Вот и приезжай. Места у нас, под Рязанью, волшебные, не пожалеешь.

– Обязательно приеду. И еще, Владимир Алексеевич, пусть я скажу банальность, но это не важно. Важно то, что вы всегда можете на меня положиться. Дайте знать, и я явлюсь. И без разницы, куда, зачем, почему и когда. Это не слова.

– Спасибо, Гена. Тебе еще воевать и воевать, а ты... За меня не волнуйся. Я и в мирной жизни не пропаду, но за предложение – спасибо, не забуду. От себя скажу то же самое. И ты всегда можешь на меня рассчитывать...

Возле вертолетной площадки показалась группа офицеров во главе с неизвестным генералом. Он и отдал приказ подняться на борт. Лешин с Бондаренко крепко обнялись. И винтокрылая машина, медленно поднявшись, унесла майора запаса Лешина в голубую даль безоблачного неба. Унесла от войны, от гор, от смерти. Туда, где ждала жизнь. Новая и совершенно чужая и непонятная Владимиру.

ГЛАВА 2

ДОРОГА ДОМОЙ

В бригаде, в месте ее постоянной дислокации, майор Лешин оказался на вторые сутки. Это при том, что в Ханкале ему повезло и он вновь на вертолете долетел почти до самого поселка, недалеко от которого и стояла войсковая часть. Входил Владимир в подъезд офицерского общежития, когда стрелки часов перевалили далеко за полночь. Комната встретила его холодом запустения, скопившейся, где только можно, пылью и неистребимым, каким-то особым запахом одиночества. Включив свет и бросив сумки в угол, Владимир сел на край кровати, у окна. Как при отъезде с базы в горах, так и здесь, в трехстах километрах от нее, на равнине, шел нудный дождь, словно сейчас не начало июня, а конец сентября. Спать не хотелось. Он закурил, глядя на искаженные неоновым светом расплывчатые струи дождя. Возник вопрос: куда ехать? Вернее, к кому? Последний раз на родину, на свой кордон, Леший приезжал десять лет назад хоронить отца.