Генерал в окружении своих замов. Начальник училища был большой любитель проверять ящики с песком. Окурки искал. Найдет «бычок» – кранты, рота без увольнения на неделю. И тут подходит он к пожарному щиту. Мы, как положено, по стойке «смирно» стоим, ротный к генералу метнулся. А тот ящик с песком открыл, поднял глаза и... замер. Увидел распиленный лом. Фуражку на затылок сдвинул и к строю. Ротный тоже обратил внимание на продукт многомесячной деятельности Виталика, побледнел и – за начальником училища. Генерал прошел вдоль шеренг, внимательно каждого осмотрел и – к центру. Говорит: «Не пойму. Вроде выглядят все нормально, без видимой патологии, явных идиотов нет. Какой же мудак распилил лом?» Мы, понятно, молчим. А генерал заводится понемногу. Обращается к ротному: «Вы, помнится, капитан, на последнем совещании говорили о том, что мало у курсантов свободного времени, что часто привлекаем их к строительным работам? Устают, мол, бедные. Да у них энергия через край хлещет. Это же надо додуматься – лом повдольраспилить. Я на своем веку ничего подобного не только не видел, но даже и не слышал...» Ну и в том же духе. Короче, выделили нам на автодроме место – траншею копать. С полкилометра длиной, в полный рост. Ничего – выкопали. А потом...

Раздался звонок телефона внутренней связи.

– Подожди, Денис, – остановил товарища Леший и поднял трубку.

– Слушаю, майор Лешин!

На проводе был командир.

– Володя? Горбунов все еще у тебя?

– Да!

– Дышит?

– В норме.

– Ты извини, Володь, передай ему, чтобы пулей летел в штаб.

– Хреновая из него пуля, товарищ полковник.

– Ничего, передай, дело срочное.

– Передам, Егорыч!

Горбунов, подозрительно сузив глаза, слушал слова товарища.

Лешин положил трубку, посмотрел на собутыльника:

– Давай, Денис, в штаб! Командир вызывает!

– Ну не мать твою за ногу? А говорил – разрешил! Разрешит! Жди! Не-е, в натуре, в штабе, кроме Горбунова, рабочих лошадок нет? Одни ездоки, мать их? – Он быстро наполнил стакан, на ходу выпил. – Ну, ни минуты покоя.