Когда изумрудным светом Приборный щиток налит, Когда задающий вектор К курсовому прилип, Когда экипаж по койкам, И кончился взлетный озноб, И только свистит тихонько Ориентирующий гироскоп, Летит в пустоте бездонной, Стремительный, хрупкий, живой, Клочок человечьего дома Согретый твоей судьбой.

        Песни Райслинга.

Вылетаю, побеждаю… Сколько можно побеждать?

        Булат Окуджава. «Черный мессер».

Полковник никогда не думал, что у него такое тяжелое сердце. Тяжелое в прямом смысле, тонны полторы, наверное, а может быть, и больше. И ракета была та же самая, и скафандр тот же, только размером побольше, и перегрузки, в общем-то, детские, и накачали его перед полетом всякой стимулирующей дрянью, а все равно не помогло. Хотя, если бы не медики, он мог бы вообще не выдержать старта. Но вот сердце – сердце готово было прорвать ослабевшие ребра и спинные мышцы, пробить спинку противоперегрузочного кресла, а заодно и стенку ракеты и со свистом устремиться назад, к Земле. Видимо, за годы жизни сердце человека тяжелеет, да и то сказать, чего только в нем не скапливается, в сердце-то! Старым стал полковник и располнел, вон скафандр пришлось заново подбирать. А ведь ему еще стыковаться со станцией, чудом восстановленной инвалидной командой конструкторов! Старым модулем, «изделием 774», тем самым, в котором он просидел долгие часы тренировок. Эпоха снова совершила невозможное. И ушла, точнее, уйдет вместе с ним, полковником Стаховым Василием Сергеевичем, вот только ответит на стук, который доносится из космоса, впустит эпоху-сменщицу – и все. Пост сдал – пост принял. Можно и на покой.