Если бы в животе Волвертона оставалась хоть какая-нибудь пища, он непременно избавился бы от нее сейчас, когда трехрукий водитель сжал одну из нитей, заставив машину взлететь вертикально вверх. После этого они опустились на посадочную платформу, находившуюся метрах в ста над землей.

Синий отпустил нити, и те втянулись обратно, внутрь двигателя. Когда он махнул рукой, Волвертон пробрался сквозь стенку кабины, сжимая свой шлем через оранжевый надувной шар. После такого полета он чуть не упал на платформу. К тому же не спал он уже очень давно. Когда синий повел его к разрезу в крыше, находившемуся в нескольких метрах от машины, Волвертон едва стоял на ногах.

Разрез расширился, и они проникли внутрь, после чего стали куда-то спускаться. Что ж, вот оно. Его, возможно, ведут в тюрьму или даже на казнь.

Потолок сомкнулся над их головами. Волвертон, дрожа, приблизился к комнате, отделенной прозрачной мембраной, на которую указал его спутник. Когда он прошел сквозь нее, мембрана растянулась, а затем с хлопком встала на место.

Волвертон остался один в комнате с вогнутым потолком. На платформе перед ним лежало человеческое тело.

Не какое-то тело.

Его тело.

То самое, которое он видел каждый раз, когда с недовольством смотрел в зеркало. Рыжие волосы, бледная кожа, веснушки, глубокий прикус — верхняя челюсть перекрывала нижнюю даже после смерти.

Тело идеально сохранилось — Волвертон объяснил это слабым шорохом, который он принял за звук силового поля.

Это та его версия, которую оставила Нозаки на LGC-1? Или это какой-то другой Волвертон, выдернутый из реальности, о которой он еще и не подозревал? Как он умер? Разум принялся с ужасом перебирать возможные варианты, но его усталое тело хотело лишь лечь рядом с двойником и уснуть.