За свою жизнь Вэн повидал миллионы метаморфоз, но одно неизменно оставалось постоянным: люди обладали бесконечной способностью снова и снова повторять одни и те же аргументы.

— Нельзя сотни лет держать людей в тюрьме за непредумышленное убийство.

— Он убил полицейского.

— Всякий может потерять контроль над собой в подобной ситуации.

— Он слизняк, обозлившийся на женщину, которая его обхамила.

— Он провел шестьдесят шесть лет в тюрьме. И сколько еще мы будем его там держать?!

— Хоть тысячу лет.

— Пусть сдохнет.

Вэн заметил велосипедиста в красной куртке через шестнадцать минут после того, как они с Розой последовали за Бадом по велосипедной дорожке. Вэн и Роза держались в двадцати пяти ярдах от Бада. Сам Вэн ни за что не выбрал бы для слежки куртку такого цвета, но парень упорно следовал за Бадом.

Роза, нажимая педали, одновременно мониторила детектива. Тот выпустил своих птичек уже через три минуты после прибытия на место преступления. Он и Вэн удалились в уголок заднего двора Бада, отгороженный живой изгородью, где детектив нарисовал маршрут, при котором птички перелетят через дворы и заборы, оказавшись в результате у окна столовой Бада. Но для того чтобы определить это, копам понадобится ордер на обыск. А вот частный детектив сделает это без всякого ордера.

Дорожка входила в общую систему велосипедных трасс, пронизавших весь строящийся поселок. Через год его заселят три тысячи людей «с доходом выше среднего», которые будут жить здесь в надежно поддерживаемой изоляции и восьмидесяти двух милях от ближайшего городского центра. Северной границей послужит государственный парк, южной — единственное шоссе. Те, кто обитал здесь сейчас, наслаждались роскошью того уровня, который больше никогда не будет им доступен.