Спустя два месяца силы защитников иссякли, судьба города была предрешена. Разиэль прекрасно понимал, что просить отца о помощи бесполезно — вмешайся он, и эльфийский Совет сразу объявит о разрыве договора. Остальные родственники не обладали могуществом, способным переломить ситуацию. Поэтому сейчас ректор уговаривал брата вернуться в замок отца, сам он решил остаться и погибнуть с остальными защитниками. Гнурка яростно возражал.

— Ну, Разик, — Разиэль поморщился, и Гнурка быстренько залопотал, умильно заглядывая в лицо. — Ну, пожалуйста. Если я вернусь, он меня Саблезубому Лосю отдаст.

— Кому отдаст?

— Саблезубому Лосю, — Гнурка произнес это скороговоркой, нервно оглядываясь.

Разиэль решил не уточнять, наверняка очередная глупость.

— Я попрошу отца не наказывать тебя. Пойми, падение крепости — вопрос нескольких дней. Мы лишены возможности пробить защиту светлых, все, что нам остается, это защищаться. Поэтому…

— Вот, кстати, я давно хотел спросить, почему вы не хотите снять Щит Неприступности, — Гнурка влез в монолог брата. — Я прикинул, потребуется два источника энергии нашего уровня, четыре сильных мага и девственница.

Разиэль понимал, что надеяться глупо, но все равно переспросил:

— Ты можешь снять Щит Неприступности?

— Ну, не в одиночестве, — маленький мерзавец засмущался.

— Показывай.

Изучив приблизительные наброски и устранив несколько ошибок, способных превратить город в руины, спустя несколько часов ректор поднял на брата усталые глаза.

— Я все понимаю, Жуткий, кроме одного. Хорошее заклинание, сильное, правильно сбалансированное. Не ожидал от тебя такого, скажу честно, — брат расцвел. Разиэль редко хвалил его, зато часто ругал. — Но объясни мне, зачем тебе девственница? Ни жертва, ни чистая сила здесь не нужна?

— Как тебе сказать… — Гнурка начал пальцем царапать стол. — Мне кажется, я заслуживаю некоторого поощрения.