– Слава асам, приславшим мне сотрапезника! – воскликнул Репьев, зачерпывая из ведра очередную кружку. – Кто ты, приятель?

– Я твоя совесть.

– Покажись!

– Показаться я не могу, поскольку пребываю в тайниках твой души.

– Что же ты, совесть, прежде обо мне не радела? – Похоже, что Репьев был готов пустить пьяную слезу. – А нынче уже поздно… Жизнь не переиначишь. Как говорится, напала совесть и на свинью, когда та полена отведала.

– Прежде ты всегда гнал меня. Разве не помнишь?

– Робка ты, знать, была, коли гонений убоялась. Вот и пропадаю из-за тебя.

– Пропадаешь ты из-за себя. Жил неправедно и пропадаешь глупо.

– А ты меня не суди! Меня уже божий сыск осудил. – Он опять зачерпнул из ведра. – Убирайся прочь и не мешай исполнению приговора.

– Признайся мне хоть напоследок. Ты о чем-нибудь жалеешь?

– Жалею… Жалею, что дураком был и к тебе никогда не прислушивался. Еще жалею, что в поганое время родился… Да что уж говорить, – язык его заплетался. – Прошу тебя, изыди… Не тереби душу… Позволь умереть спокойно…

Даже самый могучий организм не выдержал бы такого количества отравы. Вопрос был только в том, какой орган откажет раньше – сердце или печень. Что касается мозга, то в нем уже не осталось не то что мыслей, а даже здоровых рефлексов.

Ну что же, прощай, Хлодвиг Репьев. Хотя не исключено, что мы свидимся в какой-то иной реальности. Надеюсь, она будет не столь беспросветной.

Что касается меня, то, покинув его агонизирующее тело, я отправлюсь в непознаваемое для людей ментальное пространство, где каждый из живущих оставил свой неизгладимый след, сплетение которых образует громадное генеалогическое древо человечества, уходящее своими корнями в бездну прошлого и соприкасающееся там с посмертными следами приматов, грызунов, сумчатых, птиц, рептилий, насекомых и трилобитов.

Но так далеко мне пока не надо, хотя не исключено, что когда-нибудь интереса ради я вселюсь в тело первобытной Евы, праматери всего человеческого рода, якобы обитавшей сто тысяч лет тому назад где-то на северо-востоке Африки, а впоследствии рискну побывать в шкуре кота-махайрода или медведя-креодонта.