Отец выпрямился, двумя пальцами удерживая брусок, облепленный пылью, волосами и какими-то крошками. Вздохнул, негромко ругнулся сквозь зубы и обернулся к девочке:

— Давай, Лили. Поливай!

Она накренила ковшик слишком сильно, и вода вылилась вся сразу, сплошным потоком. Но папа ухитрился успеть и обчистить мыло, и положить его на полочку, и сполоснуть руки. Потом заглянул в маленькое зеркало над умывальником, смахнул пену с усов. Взял из рук девочки ковш и повесил его на гвоздик, до которого она не могла дотянуться, — только со скамеечки.

— Спасибо. Иди гуляй.

Девочка не уходила.

— Вот такой мне приснился сон. Вчера.

— Вчера?

Папа засмеялся и, мокрыми руками подхватив дочь под мышки, поднял к самому потолку.

— А что тебе завтра приснится, маленькая?

Девочка успела коснуться пальцем потолка — и тут же снова оказалась на полу.

— Откуда я знаю? — удивилась она.

Папа иногда говорит странные вещи. Как может человек заранее знать, что ему приснится завтра?

Отец перестал смеяться но улыбка еще поблескивала в его густой бороде.

— Я думал, ты уже сочинила. На неделю вперед. Придумщица моя!

Он вытер руки полосатым полотенцем, взлохматил девочкины волосы и прошел в дом, а она осталась на месте, пристально разглядывая белый от известки кончик пальца и глотая слезы такой неожиданной и несправедливой обиды.

— Я не придумщица… мне правда снилось, — беззвучно шептала девочка.

С ковшика на стене срывались редкие ритмичные капли.

ГЛАВА I