— Ой!

— Извини!

Тяжелые раздумья оказались прерваны самым неожиданным образом. В пол оборота к Балису замер парнишка примерно его возраста. Только что он ухитрился наступить Балису на ногу, причем крайне чувствительно.

— Ты это… тоже наступи, а то поссоримся, — виновато сказал он.

— А чего нам ссориться? — Балис слегка улыбнулся, — мы же не друзья. Даже не знакомые.

— Это как? Если не знакомые, то можно и ссориться?

Парнишка выглядел удивленным.

— Ну… Наверное, не стоит все равно.

— Тогда наступи!

Балису вдруг полегчало.

— Нет, сперва познакомимся! Я — Балис!

— А я — Мирон! А еще — Павлиныч!

— Это как? Я еще и Бинокль! За то, что очень хорошо вижу!

— А Павлиныч — отчество!

— Ух, ты!

— Так, давай, наступай!

Балис первый раз за последние часы чуть улыбнулся и изобразил, что наступает Павлинычу на ногу.

— Теперь нормально… А ты чего такой кислый?

— А, родителя потерял.

— А где?

— На базаре.

— Сейчас попробуем найти! У меня там знакомый милиционер.

— Так что, сидеть в отделении и ждать его там?

— Это вряд ли! Поехали!

Троллейбус довез их до входа на рынок за десяток минут, и Мирон, наказав Биноклю подождать на лавочке, отправился в сторону конторы базара. А Балис принялся оправдывать своё прозвище. Странно это — уметь смотреть далеко. Такое умение прорезалось у него лет в девять — и отец отнесся к этому очень серьезно. Даже тренировал — особенно часто вечерами, показывая тогда еще Бинокленку маленькие рисунки издали. И хотя поначалу Балис очень быстро уставал, это было интересно до безумия. А когда отец начал показывать ему ночное небо и то, что у Венеры есть серп…