— Ой, смотри!

— Что?

— Да вот! Там!

Зрение Балиса всегда удивляло врачей — слишком оно было «правильным». Мирон, конечно, таким не отличался, но малыша лет семи, лезущего по кустам, разглядел без проблем. А потом — и второго.

— Ну, и что?

— Граната… — Балис почти прошептал это, — у него в руках!

— Побежали!

Не такая уж и редкая это штука — граната в городе, через который несколько раз проходила война. Два человека понимали это очень хорошо. Как и то, что граната у совсем малька — это большая беда. Балис несколько раз бросал учебную гранату: под руководством своего деда Ирмантаса Мартиновича. Учебная-то учебная, но грохоту от нее! А что тут?

А тут — пацан. Уже уперся в дерево, а руки прячет за спиной. Соображает ведь!

Что отберут игрушку — соображает. А что за игрушка — никак.

— Вы что… не надо!

Мирон присел — так, чтобы глаза были на одном уровне.

— Чего не надо?

— Забирать…

— Тебя зовут-то как?

— Миша…

— Миша, ты пойми, это очень опасная штука.

— Там их много.

— Где?

— А назад отдадите?

— Нет. И себе не возьмем. Отдадим тем, кому надо.

— А им зачем?

— Работа у них такая.

— Ну… — Миша вдруг заколебался, — возьмите…

— А где их много — покажешь?

— Покажу.

Теперь уже трое гуськом шли через кусты и шипели, царапаясь о колючки. Гранату нес Балис — он доказал Мирону, что имел дело "с такой штукой", даже бросал разок, но на душе у него скребли кошки. Ни на что знакомое эта штука — цилиндрическая, с рубчатой насечкой, похожа не была. В том числе и на учебную гранату, которую он, и точно, бросал. Два раза — даже снаряженной. А незнакомое — самое страшное. Что-то вспоминалось, но с таким трудом!

— Вот…

Угол ящика. Полусгнившего. И таких штук там… Ох, как плохо-то! Слишком они на гранаты похожи. Балис аккуратно положил свою ношу на землю. И облегченно вздохнул. В первый раз он порадовался тому, что жив. Запоминалась такая радость.