- Эй, кто там? - позвал он охрипшим голосом, но ответа не получил. Он сделал шаг вперед. Потом еще шаг. Тени сгустились вокруг, и новый звук прорезал пространство - новый звук, больше всего похожий на... на смех? Высокий и вибрирующий, могущий с равным успехом принадлежать ребенку и старухе. Дождевая бочка внезапно начала раскачиваться из стороны в сторону, а потом завалилась набок. Скопившаяся в ней темная, как кровь, вода хлынула на землю.

Сердце в груди Трэвиса екнуло и сжалось. Он попятился назад. Снова этот дурацкий издевательский смех. Он закусил губу, чтобы не закричать, повернулся и побежал прочь.

Неожиданное препятствие, возникшее на пути, заставило Уайлдера резко затормозить. На этот раз он не сумел удержать крика. Отступив на пару шагов, он в страхе поднял голову.

- Могу я быть чем-то полезен, сынок?

Преградивший Трэвису дорогу незнакомец выглядел таким старым, как будто лет на восемьдесят пережил собственные похороны. Его потраченный молью черный костюм архаичного покроя с высоким стоячим воротничком мешком сидел на долговязой, костлявой фигуре, больше напоминающей ходячий скелет. Из-под сюртука выглядывала некогда белая, а ныне пожелтевшая от бесчисленных стирок сорочка, стянутая на горле обвисшим веревочным галстуком. Старик поднял руку и придержал свою широкополую шляпу, которую чуть было не унесло внезапным порывом ветра.

- Я спросил, могу ли я быть чем-то полезен, сынок, - повторил незнакомец. - Прошу прошения, но ты выглядишь таким же бледным, как Лот после бегства из Содома. По-моему, ты нуждаешься в помощи, сынок.

Голос его звучал сухо и монотонно, как шорох змеиного брюха по песку, но неприятное впечатление несколько скрадывалось отчетливо выраженным южным акцентом. Это был голос, внушающий одновременно ужас и преклонение. Губы старика раздвинулись в гримасе-улыбке, обнажив крупные зубы такого же тускло-желтого цвета, как его сорочка. Из-под кустистых бровей сверкнули вдруг черными угольками неожиданно молодые глаза.