Возражать ей было бесполезно: мнение леди Олионы всегда являлось истиной в последней инстанции и обсуждению не подлежало. Однако отказывать себе в желании подразнить мать Фиола не захотела. И покосилась в угол, где в большом деревянном сундуке валялись грязные тряпки, в которые уже превратились две смены роскошных дорожных платьев.

  - Да! Кареты иногда переворачиваются! - взбеленилась баронесса, заметив ее красноречивый взгляд. - Однако это не значит, что ты должна скакать на лошади, раздвинув ноги и подпрыгивая!

  'Ненавижу тряску. Ненавижу биться головой о стенки экипажа, и, тем более, вываливаться из него в грязь!' - в который раз за четыре дня подумала Фиола. - 'А еще терпеть не могу скрип несмазанных осей, перешептывания выездных лакеев и слова, которыми кучер то и дело обзывает ни в чем не повинных лошадей. Лучше подпрыгивать на коне, чем восседать на этом, продавленном еще нашими предками, сидении, и тупо пялиться друг на друга'...

  - Какая-то неделя пути, и мы окажемся в столице. А там - двор! Вся элита нашего королевства! Там сам его величество король Вильфорд, его сыновья и куча завидных женихов. Доберемся до Арнорда, и ты мигом забудешь и эту дорогу, и лужу, в которую ты влетела, и этот надоевший скрип осей. А когда тебе сделают первый комплимент, ты, надеюсь, догадаешься сказать своей матери спасибо... - на лице баронессы появилось мечтательное выражение. И тут же пропало: показывать свои настоящие чувства леди Олиона не любила. За десять лет жизни без мужа образ главы рода настолько прочно въелся в ее лицо, что воспоминания о детстве, когда мама была нежной и доброй, иногда казалось Фиоле сном. - А потом я выдам тебя замуж, и, наконец, смогу пожить для себя...

  'Интересно, а для кого она живет последние лет восемь?' - глядя в окно, подумала девушка. - 'И как ее 'жизнь для себя' будет отличаться от той, которой она живет обычно?'