В дальнейшем оказалось, что среди окрестных жителей не так много желающих добровольно войти в верхнее течение реки: для того, чтобы справиться с ее бурным нравом, надо было обладать недюжинной силой, бесстрашием, привычкой к низким температурам и быть отличным пловцом. И если сильных и бесстрашных воинов в долине Красной Скалы было достаточно, то пловцов, способных удержаться на поверхности ледяной воды хотя бы пару минут можно было даже не искать - отсутствие сколько-нибудь крупных водоемов поблизости не располагало к тренировкам по плаванию. Поэтому в Кристальной плескались только воины Правой Руки. И мой отец. А я... я в ней жил. До и после каждой тренировки. Зимой и летом, в дождь, снег и метель. Потому, что еще в глубоком детстве Кузнечик как-то сказал мне, что в бочке с дождевой водой Утерсам умываться негоже. И принялся добросовестно следить за чистотой моего лица и тела...

  ...Смыв с себя пот и немного поплавав, я задумчиво посмотрел на окно своей комнаты, расположенной под самой крышей северной башни, потом перевел взгляд на флюгер, изображающий символ рода - треугольный щит с изображенным на нем сжатым кулаком, - вспомнил про инициацию, и, вздохнув, отправился в южную. В обитель Брюзги...

  ...Как ни странно, шевалье Вельс Рутис не копался в своих записях, не взвешивал едко пахнущие порошки и не кипятил инструменты, а просто сидел на ложе и задумчиво вертел в руках один из граненых кристаллов Туманного Рассвета. Увидев, что я ввалился в его мастерскую, он вздрогнул, отложил камень в сторону, и, вскочив на ноги, ехидно поинтересовался: